А вот из моего опыта работы с семьями: неочевидное, но важное переживание, с которым часто сталкиваются семьи, где ребенок болеет СД1 (особенно если он заболел недавно). Это беспомощность. Когда взрослые по большому счету знают все о болезни (уже), но сталкиваются с реальностью, где они не могут на сто процентов обеспечить нужный уровень компенсации (особенно если по каким-то причинам этот уровень сильно идеализирован).

И тогда перед лицом возможных негативных последствий для ребенка, очень пугающих, эта невозможность полностью контролировать компенсацию может провоцировать состояние беспомощности. А мы, люди, очень не любим это переживание, особенно если в детстве был травматичный опыт встречи с беспомощностью в отсутствии нормальной взрослой поддержки и защиты.

И тогда, чтобы эту беспомощность как-то преодолеть могут быть задействованы разные неподходящие способы совладания, например гиперконтроль, чрезмерные ограничения, объективация ребенка, когда на первое место выходят параметры, а не переживания и личность. Конечно, на первом этапе это может спасти жизнь, но если это длится продолжительное время то возможный вред от такого подхода намного превосходит те угрозы, которые могут нам видеться в далеком будущем.

Что же делать? Думаю, что важным моментом в преодолении беспомощности является выход из изоляции, на самом деле вокруг есть мир, ресурсы, поддержка, помощь, наконец, и можно и нужно к этому миру обращаться. И тогда пугающие образы болезни могут оказаться и не такими уж и страшными, вполне преодолимыми?

Мы продолжаем исследовать чувства, которые возникают при сахарном диабете 1 типа. В прошлый раз мы говорили о стыде, а сегодня поговорим о злости.

На разных этапах заболевания наше отношение к диабету меняется. И мы испытываем очень разные чувства. Самое яркое из них, пожалуй, злость. Это чувство, которое проще всего заметить. Прежде всего, это телесное напряжение. Ведь задача злости — обозначить границы, указать на неудовлетворённую потребность и дать энергию для того, чтобы восстановить равновесие.

Проявляется злость напряжением мышц (челюстей, плечей, кулаков), учащённым сердцебиение и дыханием, общей скованностью в теле.

Если говорить о жизни с хроническим заболеванием, то причины злости и ее проявления могут быть разными на разных этапах.

В самом начале постановки диагноза злости может быть очень много. И это нормально. Мы уже говорили про принятие диагноза как о проживании потери, а потеря вызывает поначалу очень много злости.

Но по мере принятия диагноза причины для злости порой не исчезают: фрустрация из-за ограничений (да, к ним мы привыкаем, но всё же «все едят торт, а мне его нельзя»), постоянного контроля («никогда не расслабишься»), возможностей сейчас и в будущем, которые можно упустить, отношение окружения и прочее.

Первое, что приходит в голову, — это чувство направлено на болезнь. Злюсь ли я на диабет? Да, злюсь. Но что такое диабет? По сути, это всего лишь слово, концепция. Определенная совокупность биологических фактов, обстоятельств и условий, ограничений, ощущений, обязательств.

Когда я думаю, что злюсь на болезнь, неплохо бы все-таки сформулировать более четко. Например, «Я злюсь на обязанности по компенсации, необходимость носить эту помпу на поясе, делать уколы в живот 2 500 раз в год, отказываться от чего-то вкусного, делать сложный выбор между карьерой и здоровьем» и так далее. Тогда становится понятнее, с одной стороны, а с другой стороны становится выносимее.

У злости есть еще одна особенность. Порой она слеповата и не различает толком, причина это или просто случайный свидетель. Так, злость на упомянутые выше обстоятельства, которые мы вкладываем в это выражение «злость на болезнь», может обрушиться на близких или, наоборот, случайных людей, которые просто попали нам под руку. Особенно в начале заболевания это происходит очень часто. Злиться на того, кто рядом, это естественно, ведь что-то же должно быть причиной того, что нам плохо. И близкие люди в силу своей буквальной близости к нам очень хорошо подходят на эту роль.

Но наши близкие могут быть полезными для того, чтобы поговорить про эту злость и обстоятельства жизни с диабетом. А замеченное и разделенное переживание перестает нами управлять. Вот так это работает.

Стресс как фактор возникновения СД1

Время от времени возвращаюсь к вопросу психосоматической природы СД1. Вот интересное исследование из Греции о стрессе как возможной причине СД1. Выводы вполне ожидаемые: стресс в течение двух лет до дебюта СД1 значительно повышает вероятность этого самого дебюта. Интересная изюминка исследования – авторы еще учитывали социальный класс семьи (греческая специфика видимо). Низкий социальный статус в Греции является самым сильным предиктором СД1 (вероятность повышается в 4 раза).

Какие выводы в связи со всем этим?

Если у вас нет СД1, но были серьезные потрясения в жизни в последние пару лет, лучше обратить внимание на свое здоровье и здоровье ваших детей. Лишний раз сдать глюкозу крови не помешает.

А вот само исследование.

Авторы опросили 107 детей с СД1, средний возраст 10 лет и сравнили результаты с группой детей без СД1.

Какие именно стрессовые события оценивались?

Исследователи разделили потенциальные психологические триггеры на три основные группы жизненных событий и неблагоприятных ситуаций:

1. Серьезные жизненные потрясения.

Смерть одного из родителей или близкого члена семьи.

Развод или официальное раздельное проживание родителей.

Потеря работы родителями (резкое ухудшение финансового положения).

2. Проблемы и микроклимат внутри семьи.

Хронические затяжные ссоры и конфликты между родителями.

Жестокое или пренебрежительное обращение с ребенком.

Выраженные конфликты и частые драки между братьями/сестрами.

3. Проблемы в школе.

Резкое ухудшение успеваемости.

Проблемы в отношениях со сверстниками или учителями.

Ключевые статистические находки авторов

Фактор времени: Самым критическим фактором риска оказался именно 2-летний период, предшествующий манифестации диабета. Вероятность развития СД1 у детей, перенесших тяжелый стресс в эти 24 месяца, возрастала более чем в 2,5 раза.

Влияние социального класса: У матерей детей с диабетом значимо чаще фиксировался более низкий социальный статус. Низкий социальный класс матери увеличивал риски манифестации у предрасположенного ребенка почти в 4 раза, так как в таких семьях у детей меньше психологических ресурсов и выше общая кумулятивная стрессовая нагрузка.

Семейные конфликты: Развод или хронические родительские споры повышали риски развития заболевания почти в 3 раза.

Вывод: Дети с сахарным диабетом, по-видимому, сталкиваются с определенными стрессовыми условиями значительно чаще, чем контрольная группа, особенно в течение 2 лет, предшествующих постановке диагноза СД1, с более высокой концентрацией таких случаев среди представителей низшего социального класса. Возникающий в результате стресс, возможно, способствует развитию СД1 у генетически предрасположенных лиц.